Высоцкий не просто спешил жить. Высоцкий не мог задерживаться с любым из окружающих. Подавляющее число окружающих - поклонники и не столь успешные, преклоняющиеся-завидующие ему, так или иначе отнимающие у него время на комплименты и мешающие этим общению. Он стремился к общению. Ему это было надо. Любимов не мог дать ему этого.  Любимов был меньше его. Во всех смыслах.

Я знал Высоцкого. Немного. Пил с ним. Видел его в спектаклях. Гулял в буфете "На Таганке". Но. Не это главное для меня. Я не горжусь. Когда я смотрел спектакль сверху - от осветителей (друзей моих, в 1978г.) - я его никак не воспринимал. Он был один "из". Тогда мне был важнее Любимов, даже другие актеры в буфете. Все это завораживало, пленяло. Не более того.

Когда я пришел на следующий день, не он влек меня. Мне были важнее его крик, его тело в цепях в этих новых мизансценах, украденных с Запада (как и у Товстоногова и его приемниках), все эти проходы по залу со зрителями, все эти заигрывания с заплатившими за это "театралами", этот контакт с живым "символом", чем беспардонно пользовался Любимов и иже с ним. Это надо признать!!!!

Он был выше всех. Потому он не презирал их. Он иногда прощал, иногда сожалел, иногда не замечал. Он всегда искал друга, жену, сына... Но не дано ему было это. Хотя желал искренне. Не было с ним равных ему. Он настолько был одарен и одинок, что пытался быстрее успеть оставить, оставить то, что сам не знал, через секунду выдаст. Вы все знаете это: не успеть оставить то, что  нужно другу! Не успеть оставить то, что друг вместо вас сделал. Ложь. Предательство.

Он был вне политики. Он был настолько выше, что НИ РАЗУ слова даже не сказал о ней. Он был за человека, он пел и писал о человеке в этом мире, тем самым говоря и об условиях его жизни. Насколько это выше политиканства! Этим он был с нами. Он был наш. Он был вне, но был в каждой кухне, в тетрадке, .... Он родной.